+ -
0

Очаровательная пара

Монолог тамады


Друзья мои! Сегодня мы провожаем в последний путь…простите…даем дорогу в совместную жизнь новой паре - Мирьям и Соломону. Люди они хорошие, добрые, усталые, много пережившие: у каждого не по одному браку было. Нет, я этим ничего не хочу сказать, просто сообщаю, что жизненный опыт у них имеется, люди серьезные, знают, на что идут. Сами знаете, семейная жизнь – не мед. А им все нипочем. Мы ими любуемся. И это прекрасно! Поднимем за них наши бокалы! Надо отметить, что наши молодые далеко не первой молодости. Ничего. Лишь бы они обожали друг друга. Вижу, с какой трогательной любовью смотрит Соломон в декольте невесты. Хотя там и смотреть не на что, того, что зовется грудью, практически нет. Ничего, Соломоша, можно грудь увеличить силиконом. Кстати, твоя спутница нежно разглядывает твою лысину….Когда ты успел потерять все волосы? Конечно, она ее видит, Мирьям выше тебя на 25 сантиметра. Не беда! В постели все одного роста. Она – гвардейского роста, ты – небольшой, скажем прямо, зато… удаленький, вес твой в два раза выше, чем у нее. У каждого свои достоинства. Вы - очень красивая пара. И я желаю вам счастья! Выпьем!

+ -
0

Нелепо  же  думать, что  Бог  знает  все  траектории  всех  бильярдных  ударов  всех  играемых  ныне  партий? Нелепо  навязывать (пытаться  навязать) Богу  антропоморфность  мышления. И  с  таких  позиций  пытаться  решить  теодицею?

Естественно, она  не  решаема. Она  не  решаема – ровно  настолько, насколько  следствие  не  в  состоянии  постичь  причину. Просто  потому, что  причина  всегда  больше. Просто  потому, что  причина – пучина, а  следствие  тонкий  луч, исходящий  из  неё. Просто  потому, что  души  наши, сознания  наши  зашлакованы  «эго» - его  неустанной, кропотливой  работой  по  выдвижению  себя  на  первое  место, по  превращению  себя  в  пуп  земли. Даже  чуть  приподнявшись  над  комфортно-плаксивой  позицией  вечно  неудовлетворённого  «эго» начинаешь  чувствовать  сияние  дали – где  и  постановка-то  теодицеи – нелепость, ибо  нет  во  свете  тьмы, а  космос, как  писал  Циолковский  абсолютно  счастлив. Как  представить  космос  Бога? Как  не  быть  гусеницей, рассуждающей  об  устройстве  леса, и  притом не догадывающейся, что  есть  ещё  небеса  над  ним?

И  вот  - спектакль  теодицеи  сыгран, и  пьеса  её  устарела; отстрадали  актёры  страстей, освободили  сцену. И  дальше – пьесу  пишет  свет, пьесу  сути, где  не  бывает  не решаемых  ответов, поскольку  следствие  знает  о  причине, или  хотя  бы  ощущает  её  световую  суть, исходя  из  которой  выясняется, что  всякое  страдание  наше (или  всякое  страдание  в  нас) – есть  линия  дальнейшего, необходимого  душе (а иногда и банальному  телу) развития – развития, ведущего  вверх, туда, где, быть  может, вопрос – уже  в  сущности  ответ.

+ -
0

Юбка  «годе»

Каждая девчонка мечтает получить заветный подарок. Для Лили такой мечтой была… обычная юбка «годе», которую носила ее одноклассница Алька Шмакова. 

+ -
+10

ПРОПАВШИЕ ДЕТИ

 

Среди искристо пламенеющего леса, среди языческого хоровода огромных деревьев с целыми ярусами ветвей, среди живого гербария спокойной, мерно-величавой листвы — высокий пень, усеянный опятами и обведённый бархатной кромкой мха казался аналоем в пределе торжественного храма. Пень был трухляв — точно вознесённый из недр земли таинственной мощью, неведомой бродильной силой — готов был уже обратиться в прах, слиться с землёй, которой не уступал и цветом. В полуразваленных корявых структурах, хранивших бессчётную мелкую жизнь — как экзотические цветы или замершие гномы толпились нежные бледные грибы. Хрупкие и изящные, с шатко изогнутыми ножками, замшевой кожицей, одеты они были нежным розоватым свечением. Великое их множество расползалось вверх, вдоль щербатых боков чернеющего развала; скученные, неустойчивые, вздрагивающие как будто, они теснились, наползали друг на друга — точно колония мха, продолженная от нижних ярусов земли — и глухой отзвук земли таился в их зыбкой плоти.

— Гляди! — захлебнувшись восторгом, жадно выдохнул пятилетний бутуз, и пухлый палец, перепачканный неведомой грязью, замер, указуя в сторону пня. — Сколько их! — басовито гудел он, продолжая раз взятую ноту, и мерно наливаясь не столько радостью, сколько предвкушением, волнообразно вздымавшимся из глубин его нутра. — Скорее, скорей, ну скорей же, — торопил он себя влажным шёпотом; трава зашевелилась, мелькая то жёлтым, то сиреневым — в противовес собственным словам бутуз выбирался очень медленно.

 

+ -
+10

Две женщины любили одного мужчину

Погибшая валентинка.


Валентинка валялась  на тротуаре в грязном закопченном снегу, никому не нужная. Люди не обращали на нее внимания, топтали ее тяжелыми подошвами обуви, не понимая, как горько страдает женщина, ее пославшая.

- Ну, почему ты не отвечаешь, я же послала  знак, как сильно  и безнадежно люблю тебя! Нет, я ни на что не рассчитываю, не претендую, просто хочется общения. Помнишь, как мы с тобой катались на лодке, а потом целовались в поле среди опавших колосков, а потом…потом…ты сказал, что такой приятной и скромной женщины, как я, у тебя никогда не было. И поверила тебе, глупышка. Я тогда еще не знала, что у тебя счет женщинам открыт давно, у тебя их целое меню, и моя очередь  к тебе  самая последняя. Но…промчались годы, а мне все больше хочется тебя увидеть, прижаться к твоей слегка небритой щеке и почувствовать себя слабой, невероятно  слабой женщиной. Мне надоело притворяться сильной и умной. Не хочу! Почему ты не желаешь подарить мне только одно сладкое мгновение? Почему? – из глаз женщины потекли слезы, хрустальными каплями падая на нарядную голубую кофточку.

 

+ -
+10

Был хмурый осенний день. Над голыми деревьями, исчертившими воздух зловещим пунктиром, над суммою крыш, окутанных моросью громоздился массивный собор. Острый шпиль прокалывал белёсое небо; и из каждого переулка, из каждой арки, из каждого кафе виднелось это серое остриё, этот символ городской древности, растиражированный сотнями открыток и путеводителей. Было нечто мистическое в его всеприсутствии, в его равносильной означенности — как с самых далёких углов нижнего города, так и здесь на возвышенности, обнесённой замшелой стеной.

С пустынной смотровой площадки, выгнутой широкой дугой, город открывался в средневековом великолепии. Серая с грязной прожелтью стена мощно спускалась к бурой траве треугольного парка, к круглым булыжникам узенькой улочки, круто изгибавшейся вдоль домов; и пышно открывалась панорама крыш, их плотная теснота. Ярко-оранжевые в зной,

теперь они густо краснели; перекаты, коньки, трубы и карнизы казались воплощёнными символами давно забытой жизни.

 

+ -
0

Cтатья

Экономические трактаты и статьи — в большинстве своём — представляют экономику, как некую объективную субстанцию — как физику, химию — то есть нечто, существующее помимо человека (хотя и в связи с ним) и изучаемое человеком — в то время как экономика — всего лишь производная деятельности человека, и выбрасывать интересы огромных слоёв населения из сущности рассуждений о ней также нелепо, как, к примеру, охотиться в зоопарке, или на основании филологического анализа с пустым щеголяньем терминами судить о качестве стихотворения.
Отсюда убеждение, что нравственная экономика невозможна по сути — мол, пряников не хватает на всех; с кнутом же всегда дело обстоит лучше.
В то время, как суть экономики — суть, каковой она должна быть, суть в приближении к идеалу — сделать достойным существование всех людей, всех, сколько их не будь, вне деления на классы, прослойки и проч., обеспечить им сносное материальное существование ради необходимейшего духовного роста и умного творчества всякого.
Узел завязан крепко — сложно представить нувориша, обеспокоенного жизнью сограждан — если только это не сулит ему новые барыши; и в ближайшее время вряд ли придётся стать свидетелями экономического чуда — не в смысле процветания производств, а в сфере экономики взаимопомощи, экономики, организованной умно и щедро.
К примеру, так называемая «жёлтая пресса» — казалось бы, нет ничего проще устранить этот мерзкий поток пустых сплетен и пересудов: любой компетентный совет психологов, собранный на правительственном уровне даст заключении о вреде оной прессы, вреде, наносимом ею душам сограждан, забивающей их мозги галиматьёй…а дальше — нет, не надо никаких репрессий, просто следует принять закон — об огромном, разорительном штрафе за публикацию информации о частной жизни так называемых «звёзд» ( подлинные звёзды человечества — Конфуций, Данте, Бах, Леонардо да Винчи, Достоевский, — так что неудобно как-то обозначать этим словом всевозможных деятелей шоу-бизнеса, спортсменов и крикливых политиков). Если кому-то угодно анализировать «творчество» очередного безголосого певуна, в которого вложены огромные деньги — пожалуйста, но если появляется информация о его любовницах, дебошах, машинах и проч. — на издание налагается огромный штраф.
Таким образом можно, казалось бы, легко очистить и осветлить пространство, убрав из него «жёлтую прессу», но…дальше вступает партия денег, плюс рассуждения псевдоэкономические и псевдофилософские о потерянных доходах, подавленных свободах и проч.
Пронизать экономику нравственным пафосом, осветлить её светом взаимопомощи и состраданья — дело не прагматиков, всегда стоящих у власти — и значит, увы, дело не сегодняшнего дня, но утверждать, что нравственная экономика невозможно вовсе так же нелепо, как имея множество свидетельств существования иных миров и жизни после смерти продолжать утверждать, что жизнь наша — короткий отрезок между двумя потоками тьмы, и делать из этого вывод — Бери от жизни всё!

   Александр Балтин

+ -
+5

Судьба женщины


 

В деревне Файку прозвали шалавой. Да она и была такой. Вся в свою мать, в Клавку. Отец Фаи Василий Петрович все время искал ее по соседским домам, потом стал пить и был убит в пьяной поножовщине. Файка начала спать с мужиками лет с десяти. Рослая, крепкая, с рано налившимися грудями, она всегда выглядела лет на пять старше. Как - то Клавка исчезла из деревни с командировочным из города, и больше ее никто не видел. Файке исполнилось 17. Она жила одна в пустом доме, работала на ферме и никому из мужиков в любви не отказывала. Бабы жаловались начальству на разгулявшуюся молодку, а те только посмеивались. Однажды все разобиженные жены собрались и немилосердно отлупили Файку. Пришлось везти покалеченную в больницу.
Вдова Шурка посоветовала Файке подать на обидчиц в суд, но Файка не согласилась: сама виновата, чего уж тут обижаться? Решила навсегда уехать в город и получить городскую

+ -
0

О тёщах, чаще всего, говорят как о не очень-то хороших людях. Мой рассказ всё представляет на суд читателя.

 

Померла моя тёща.... Да ну, что вы! Мы любили друг дружку, очень даже, Карлсон
в юбке. Я её про себя так называл, весила 100 кг. потому что, а росту была
невысокого, центнер счастья опщем. Годов ей было как раз столько, когда
говорят - пора.... А по мне, дек, пусть бы ещё жила. Готовила она очень

+ -
0

Яблочки садовника Сиворга


Притчи от Деда ВладемИра
 
Посвящается моему интернет крестнику и тёзке Роману Лазковскому

    Морозец, как всегда на Рождество был крут и выходить из дома      
совсем не хотелось. Утреннее солнце уже высоко поднялось 
и между двойным оконным стеклом я видел два солнечных лика. Сдвинувшись -
видел один, потом  два, - потом опять и опять...  Завороженный этим
явлением и забыв  даже одеться,  начал скоблить ноготком
наледь на  окне.  На пальцах, скользящих по промёрзшему стеклу оставался
колкий, холодный иней он тихо проникал под ногти и делал этот процесс
даже болезненным.  Но я не мог остановиться - лёд таял и крупные  капли падали
на голое колено... Зубы застучали.
- Холодно как!
Опять залезть под одеяло помешал кот - он уминался на налёжанном
мною тёплом местечке и громко что то пробурчал себе под нос...
-Ну и ладно! Ну и лежи!  А, я оденусь... Вот тебе!
Я накрыл кота одеялом и ждал  хихикая, когда он будет вылазить - но он не
сопротивлялся и тихо лежал в кровати.
- Да! И правда холодно! Одеваться быстро!
Одевшись, я вернулся под одеяло и полежав немного,  стал вещать своему  напарнику
о своих наблюдениях  небесных объектов на восходе вчера и позавчера
-Никис, ты знаешь я вчера видел такое!!! Кому скажи не поверит...
Сначала появился серый круглый купол, вокруг него медленно
нарастал золотой контур и сбоку  появилось облако похожее
на крылатого коня - оно тоже превращалось из серого в золотой цвет...
У коня выросла волнистая  грива и длинный- предлинный хвост, -
он развивался над горами и постепенно соединяясь с
утренним небом растворился в воздухе... А позавчера...

Тиканье часов,  монотонно заставляло вспоминать о времени, но  теплое
одеяло и компания сибирского лохматого гиганта сделали своё дело-
я засыпал под  ровный мелодичный храп старика Никисия, переносясь
всем своим естеством  далеко в тёплые объятья летних лугов и дрёма
подхватила меня на руки и я уже не сопротивлялся...

  Очнулся от голоса мамы.

- Ты там проснулся уже, вроде? С Рождеством родной! Дед заждался-
звонил уже  спрашивал с ночёвкой ты будешь, или домой вернёшься?

  В комнате стало совсем  светло и  солнце  вдруг подмигнуло мне
четырьмя  яркими лучами сложившимися в крест. Крест...? Точно крест.
Да - нееет, это опять непонятности  из загадочного межстеколья, или просто иней
в воздухе шутит.

      Выйдя из дома я глубоко засунул нос в шарф и представил себя
"красным шапочкой",  несущим  дедушке пирожки. Шапочка на мне правда
была не красная, но пирожки были горячие и пакет с ними я засунул под
пальто для  утепления. Путь до остановки был недолгий
и  весёлый - всю дорогу я катился с горки и почти на лету заскочил в
подоспевший автобус, придерживая свой тёплый груз на животе.   
Наши обоюдные " старания с пирожками" увенчались успехом -  мы шагнули
через порог  дедовского дома весёлые и горячие.
-А вот и мы!
-Кто мы!?
-Я и пирожки!
- Понятно! "Мы",  у тебя под курткой!? Приглашай своих друзей к столу -
они у тебя с чем? Картошкой или мясом? Иль с  повидлом?
-Дедунь, честно сказать не знаю... Мама сказала есть я их буду с тобой
за компанию, а с чем они - я забыл спросить.
-Понятно!  Будем пить чай с дедушкой и пирожками.  Разберёмся...
Заходи давай!


+ -
+5
Наступила осень. Наташа уехала, туристы тоже. Птицы улетели на юг, деревья сбрасывали листву и готовились к зимовке. С лесу стало скучно. Маленький Леший не знал, чем себя занять, а в спячку залегать не хотелось. То есть спать время от времени ему хотелось, а вот на всю зиму, до весны – не хотелось… И он не знал, чем заняться, пытался петь сам себе те песни, которые подслушал у костра туристов, но получалось как-то не очень. И, устав от безделья и скуки, он уже совсем было собрался залечь в спячку, как однажды….
Рано утром Маленький Леший проснулся от того, что кто-то со всей силы долбил по его дереву. Да так сильно, что с дуба

Опрос

Считаете ли вы компоновку и тематику сайта оптимальными

Другие опросы...